кандидат геолого-минералогических наук,
Изучает подземные льды под микроскопом, занимается полевыми исследованиями мерзлоты, катается на горных лыжах и не прочь полетать на параплане. Горячо любит свою холодную профессию и старается привить это чувство будущим ученым-криологам.
Вы из Якутии? А правда, что это — сказочная страна со снегами и морозами...

Я родилась в Якутске. Снегу в тех краях мало, — климат континентальный. А вот морозы, действительно, сильные, воздух вымерзает, и все окутывает густой туман. Бывало, бежишь — и дорогу не видишь в пяти шагах из-за тумана. На морозе ресницы от дыхания так смерзаются, что надо осмелиться снять двойную варежку, чтобы растопить их.

Зато с природой, наверное, были близки?

Отец мой — якут, мама — русская, девичья фамилия — Устюжина. Сначала семья ее отца отправилась из Великого Устюга (потому и Устюжины!) в Иркутскую область осваивать Сибирь. А в 30-е годы прошлого века мой дед-казак приплыл на плоту с четырьмя детьми по Лене в Якутию. Здесь родилась моя мама, здесь родились и мы с сестрой.

Жили мы в обычной квартире 4-х этажного каменного дома, кстати, одного из первых многоэтажных домов в Якутске. Но природа, благодаря отцу, действительно, была частью моей жизни. Как все якуты, отец был охотником. Свою первую добычу принес домой в 9 лет, в 1943 году. Он тогда мальчишкой два раза подряд сходил на охоту и вернулся сначала с рыжей лисой, а потом с чернобуркой, не испортив шкуры, как и полагается меткому стрелку.

Одно из первых детских воспоминаний, как я сидела у отца на плечах, а шестилетняя сестра шагала рядом на своих маленьких лыжах — так мы отправлялись на прогулку в лес. На поляне пили чай и возвращались домой. Еще всей семьей катались и на коньках, собирали грибы-ягоды.

За черной смородиной ездили на мотоцикле «Урал» за сотню километров на пойму р.Лены. У нас с собой была припасена маленькая бочка для ягод, печка (дети-то еще были маленькие, а в августе уже довольно прохладно!), громоздкие спальные мешки и брезентовая палатка. Весь этот скарб отец ловко размещал на мотоцикле. Плюс вся семья. Мы с сестрой сидели в люльке и во всю ивановскую горланили песни. Сложно представить себе сейчас такую картину... Теперь люди стали меньше петь, да и улыбаться. Ну, и «семейные» мотоциклы с коляской исчезли с наших дорог.

Забегая вперед, спрошу: вы же со студентами ездите в экспедиции. Неужели не поете с ними песни по вечерам?

Многое изменилось. Студенты сидят, конечно, у костра, но большинство сейчас слушает через наушники свою музыку...

Школу окончили в Якутске?

Да. С золотой медалью. Когда сын был маленьким, он хвастался, что его маме за хорошую учебу в школе дали золотую пуговицу.

«Пуговица» помогла поступить в МГУ? Кстати, как вас родители отпустили такую даль?

В школе я занималась спортом, легкой атлетикой, и с командой довольно много ездила и летала в разные города на соревнования. Так что никакой проблемы отправить меня учиться в столицу для нашей семьи не было. Как медалистке, мне нужно было сдать один экзамен, но на пятерку. Сдала математику на четыре, в результате пришлось сдавать и остальные предметы, уже — на отлично. И поступила на географический факультет Московского государственного университета имени Ломоносова. Группа у нас была маленькая — шесть ребят и три девушки. Специализация — криолитология (наука о мерзлых породах) и гляциология (наука о ледниках).

Условия и климат родного края повлияли на выбор профессии? Холодная земля — холодная профессия...

Несомненно. Но сначала я хотела стать океанологом. Отец в свое время окончил военно-морское арктическое училище (мама шутила, что ее покорили роскошные клеши и широкая морская душа!), а после хрущевского сокращения армии — Новосибирский институт водного транспорта и работал инженером в Ленском бассейновом пароходстве. С Японского моря он привозил морские звезды, раковины и прочие диковины. В детстве я даже изучила сигнальную морскую азбуку флажками. А потом к своему сожалению узнала, что девочек в океанологи не берут, за редким исключением, только если за плечами есть учеба на океанологическом отделении в техникуме.

Якутский Институт мерзлотоведения буквально звенел в те годы, был на очень высоком уровне. Со мной в классе учились ребята из Москвы и Ленинграда, чьи родители работали, в том числе, и в этом институте. Словом, я решила связать свою судьбу с мерзлотоведением. Правда, при поступлении на географический факультет еще теплилась надежда «улизнуть» в океанологи. Но в зимние каникулы на первом курсе попала в составе студенческого научного отряда в Приэльбрусье, и все встало на свои места, поняла, что это — мое.

Интересно было учиться?

Очень. Сейчас многие студенты стараются пройти практику в городе. А мы стремились поехать как можно дальше — на Камчатку, в горы Сибири. На учебной практике в Приэльбрусье нас «поставили» на горные лыжи. Раньше геологов в обязательном порядке учили верховой езде и навыкам альпинизма. Нам уже достались горные лыжи.

Любите экстрим?

Пожалуй. Будучи на конференции на Камчатке, не упустила случая полетать на параплане и подняться на вулкан Мутновский с активной фумарольной деятельностью. После незабываемого Тибета, Камчатка оказалась самым ярким на сегодня впечатлением.

Профессия геолога формирует определенный тип человека?

Действительно, профессия накладывает отпечаток — формирует умение, с одной стороны, рассчитывать на себя, с другой — общаться и взаимодействовать в замкнутом коллективе в полевых условиях. Но прежде всего, учит личной ответственности, в том числе и профессиональной: ты принимаешь ее на себя, когда стоишь перед каким-то природным объектом один на один. И твое слово может значить многое. Геология — очень честная профессия.

Трудности не пугают? В экспедициях нет привычных бытовых условий, опять же мошкара, жара или холод.

Когда пригодится долго сидеть на стуле в лаборатории, у меня «чешутся крылья». Я довольно не хрупкая дама, поэтому экспедиционный быт не в тягость. После тундровых просторов на каблуках просто летаешь над асфальтом.

Сокурсницы остались как вы «снежными королевами»?

Даже из ребят только один работает по специальности, и из девушек я одна. Девяностые многих вымыли из профессии, из науки. У одной — крупный турбизнес, другая — представитель известной зарубежной компании.

Куда вас распределили? Вы же еще попали под распределение после окончания вуза?

Это был 1988 год, распределение было на излете. Но меня оно не коснулось, — я уже была замужем, и потому уехала жить в тайгу, в горы, на Восточный Саян. Преподавала в местной в школе, вскоре предложили стать директором. Но жизнь снова изменилась, вернулась в Якутск и начала работать в Институте мерзлотоведения.

Анна Николаевна, из Якутска в Тюмень привел научный поиск?

В Тюмень позвала подруга, которая уже работала на созданной академиком Владимиром Павловичем Мельниковым кафедре криологии Земли в ТюмГНГУ. Перед приездом я спрашивала знакомых о Тюмени, какая она. Помню, один парень, отслуживший срочную службу в Тюмени, сказал, что она похожа на задумчивую невесту. Это было непонятно, но интересно.

В общем приехала «на посмотреть». Якутяне, пришпаренные морозом, по улице ходят быстро, стремятся подбежать к автобусу, а здесь никто никуда не торопится! В магазинах также — неспешные разговоры, длительное обсуждение покупки, хотя бы и в очереди за хлебом. Это к первой части определения — «задумчивая». Почему «невеста» — стало понятно весной, — такого количества цветущих яблонь и сирени я раньше не видела! В свою первую весну в Тюмени я, кажется, у каждого деревца фотографировалась.

Удалось влюбиться в такую невесту?

Для меня большую роль играют дружеские отношения, скажем, так, мы подружились с Тюменью. Здесь живет моя семья, есть интересная работа. Город выглядит очень достойно: по части цивилизованности, чистоты, озеленения. Большинство людей спокойные, степенные. Почти патриархальная любовь к домашним растениям не только в своих домах, но и в учреждениях.

Конечно, есть моменты, по которым я скучаю: по полноводной красавице Лене, холмистому горизонту. В Тюмени рельеф плоский, да, и маловато солнца, а я человек солнечный.

С начала двухтысячных вы были доцентом кафедры криологии Земли ТюмГНГУ, затем — заведующей кафедрой геологии и петрографии этого же университета. Вам нравится преподавать?

У меня были очень хорошие учителя, наверное, это долг перед ними — передать по эстафете полученные знания. Огорчает сегодняшняя ситуация в высшем образовании, — сокращение учебных часов и практик при подготовке геологов, а особенно то, что работа преподавателя сведена к оказанию услуг и оценивается только в рублях.

Изменяется отношение и к оценке научной деятельности, наверное, есть в этом процессе своя сермяжная правда. Новое время, новые песни. Но экономическая основа — это внешняя сторона дела, а поиск и исследование — это уже твое личное отношение к работе. Каждый раз удивляюсь, насколько бывает красив холодный микромир через объектив электронного микроскопа.

Какую загадку хотите отгадать, глядя в микроскоп?

«Наука — это не поиск новых ландшафтов, это — новый взгляд на ландшафты», сказал один умный человек. Цель науки — поиск новых знаний. Так, в земных условиях существуют ледники, подземные льды, на глубоководном шельфе обнаружены газогидраты. Нам удалось обнаружить промежуточную фазу — газосодержащие кристаллиты льда, — полые кристаллы льда, содержащие газ. Это неустойчивые образования, легко разрушающиеся при изменении условий давления и температуры. Они являются индикаторами миграции глубинных газов через мерзлую толщу, которая многими воспринимается как непроницаемый экран. Но мерзлая толща не статична и не «вечная», она достаточно быстро реагирует на изменение внешних и внутренних теплопотоков, подвержена пульсирующим подвижкам. В таких зонах проницаемости могут происходит катастрофические выбросы газа.

Ямальская воронка из их числа?

Именно. Она результат такого процесса. И нет сомнений, что надо продолжать исследования.

В старом-добром фильме «Весна» герои спорят о личности ученого — кто он, отшельник, отрешенный от всего земного, или человек, для которого ничто человеческое не чуждо. А вы какой ученый?

И мне «человеческое» не чуждо, после «одиночества» за микроскопом — к людям. И поделиться увиденным с единомышленниками.

Текст: Людмила Караваева. Фото: из архива А.Н. Курчатовой.
Интересное в рубрике:
Его прадед стоял у истоков основания самого северного казахского колхоза имени Дальневосточной Красной Армии (он же ...
Первую лампочку он увидел в 14 лет. Мечтал стать биологом, но поступил на истфак. Три десятка лет службы ...
Стиль своих работ Евгений Корнильцев определяет, как «загадочный реализм». Его рождественская серия картин «Пятое...
Один из самых популярных сегодня региональных Интернет-порталов — тюменский сайт для родителей «Детки!»...
Известная шутка про альпинистов, которые покоряют горы, просто потому что видят их, прекрасно отражает характер Александра Ан...
В детстве Наталья Илимбаева читала книги с фонариком под одеялом. И родители не запрещали ей это партизан...
Диссертацию он написал по творчеству Сергея Есенина, но защиту отложил на неопределенное время. К новым з...