историк, хранитель музея отеля Vostok
Это с его легкой руки некогда лаконичные холлы огромного здания отеля наполнились артефактами и задышали уютом старой доброй Тюмени. Он проводит экскурсии участникам спортивных и деловых форумов, школьникам и студентам, и они понемногу влюбляются в город и его обитателей.
Вы коренной тюменец?

Во втором поколении, что, впрочем, не совсем правда. Мама приехала сюда по распределению после окончания Омского сельскохозяйственного института, а папа — после армейской службы в Крыму. Папа работал начальником пожарной команды, мы жили «при его работе» — на улице Осипенко, где до сих пор стоит пожарная каланча, так называемая «Белая башня». В нашем околотке жили сплошь семьи пожарных. У отца на работе был настоящий бильярд и в свои семь лет я так напрактиковался на нем, что обыгрывал взрослых. Еще там был телевизор! Все прибегали его смотреть, хотя в те годы передач было очень мало.

Все старые дворы Осипенко были наши, потом ареал игр расширился до самой реки. Зимой весь берег был буквально испещрен разными следами и тропинками. Прогулки по Загородному саду, улица Свердлова, заросшая огромными лопухами — мы их срывали и кричали «мы — вьетнамцы-голодранцы!», масса сирени и яблонь. Весной город утопал в их красоте и аромате. За кинотеатром «Победа» начинался неблагополучный район Тычковки... Учился я в школе номер 4, которая тогда располагалась в прекрасном доме Жернакова. Это была семилетка. Она закрылась, когда я закончил третий класс.

В детстве коллекционировали что-нибудь? Марки, значки?

Мы все повально собирали... пробки! Самые разные — от одеколона и зубных паст, до бутылочных. У каждой пробки была своя цена в «королях». Больше всего ценилась пробка от средства для мытья окон. Она напоминала шахматную ладью и даже называлась «черная королева». Однажды мы уговорили маму (ради пробки!) купить эту бутылку за 60 копеек, что для тощего семейного кошелька было ощутимо.

Еще, действительно, собирали значки и марки. Но это не было коллекционированием в настоящем смысле слова.

После школы сразу пошли учиться на истфак?

После выпускных экзаменов я сразу уехал к тетушке в Калининград. По сути, сбежал от родителей. Мне исполнилось 17 лет и я чувствовал, что наконец-то стал взрослым. Попытался поступить в мореходку. Я блестяще знал астрономию и географию, хорошо — литературу, а тут — математика. Сдал на два балла. Меня это совершенно не огорчило, но в море (хоть кем!) очень хотелось. В результате, по совету дяди, пошел в училище судовых поваров и потом оказался таки в море на летней практике в качестве матроса-рыбообработчика. Позднее отправился в армию уже поваром-пекарем.

История с Калининградом на этом закончилась?

Нет, более того, она преследовала меня долгие годы. С 1981 я почти 10 лет несколько раз в год ездил туда, где мой второй дом. И тетушка (с ее теплотой и заботой!), и ее муж, которого я всегда считал родным дядей, оказали на меня громадное влияние. Дядя, Валентин Прокопьевич Арсентьев, был удивительным человеком. Он окончил Иркутский университет, четыре года жил в одной комнате с будущими драматургом Александром Вампиловым и писателем Валентином Распутиным. Та аура общежитской комнаты с ее разговорами и заботами даже на меня снизошла. Именно дядя познакомил меня с мировой литературой, научил писать прозу и стихи. Сам он, к сожалению, к своим способностям отнесся весьма небрежно. То преподавал словесность матросам на кораблях, то работал журналистом в разных изданиях.

Почему вернулись в Тюмень?

Полтора года жизни у тети и два года армии перестроили мое сознание и я решил серьезно учиться: рабфак, исторический факультет университета. По окончании вуза сознательно выбрал школу. Строго говоря, работать с детьми я начал еще на предпоследнем курсе. Больше всего «наследил» в школе № 49. Там я выплеснулся эмоционально до последней капельки...

«Собеседник» писал в 1989 году о тюменском учителе Сергее Егорове: «Он добился права говорить об истории в своем стиле»

Я всегда болел рок-музыкой. Четыре года занимался гитарой во Дворце пионеров у легендарного Михаила Ивановича Жлудова, прекрасного импровизатора и бесстрашного к обстоятельствам жизни человека. В школе соединил любимое направление в музыке с историей. С одной стороны, мы с ребятами разбирали творчество Led Zeppelin и Pink Floyd, корни блюз-рока в эпохе гражданской войны 19 века в США, а по субботам танцевали рок-н-ролл. С другой стороны, каждый ученик за год выписывал не меньше сотни биографий исторических персонажей, а не довольствовался куцей строчкой вроде «Л.Троцкий — ярый враг ленинизма». Кто таков, почему враг, каких взглядов придерживался? — об этом в учебниках тогда не говорилось.

При этом я довольно быстро понял, что школе помимо рока надо что-то еще. И начал создавать музей. Собственно, все началось с Красного знамени, которое я однажды принес в свой кабинет. Кроме того, на куске ткани мы написали «Вся власть Советам!», заднюю стенку кабинета разрисовали под кирпичную кладку и повесили там портрет Сталина. А сверху на него — решетку. Мы пытались с детьми рассуждать о его поступках, а не говорить однобоко хороший он был или плохой. Историю надо начинать преподавать с любви к Отечеству и своим гробам, в этом я убежден! Время перестройки уникально тем, что происходила крайне важная вещь — самоидентификация народа, кто мы и зачем.

Сейчас играете на гитаре?

Мне это больше неинтересно. Наступил, видать, иной период жизни, как говорила Марина Цветаева: «Воспоминанье слишком давит плечи, Я о земном заплачу и в раю...» С возрастом взрослеет и мировоззрение. Слушаю «Серебряный дождь», Валерия Чупина на «Радио Победа». Пинк Флойд, Битлз и Зеппелин никуда не делись. Они остались в моей жизни, как и длинные волосы. Только теперь это не вызов и не бунтарство, а просто часть моей прошлой жизни.

Когда пред вами забрезжил «Восток»?

Был момент, я стоял на бирже труда после того, как побывал в бизнесе. Решил вернуться в школу, но не сложилось. А мы с женой все годы, время от времени, собирали у нас дома бывших учеников. На такие посиделки пришел однажды и Алексей Гоцык. Он уже около года был директором отеля Vostok. Алексей сказал, что надо воспитывать коллектив, учить гостеприимству, а в перспективе, возможно, организовывать для гостей отеля разные экскурсии.

Вы же не остановились на этих задачах, а замахнулись на музей?

Это не совсем музей, скорее — окультуренное пространство. Здесь многоплановое искусство — фотографии, предметы быта, книги, картины, пластика. Когда пришел сюда, я начал как жилы щипцами вытягивать из себя воспоминания...

На восьмом этаже — крестьянская изба с ее сундуками, прялками, подзорами на кровати. Седьмой этаж возвращает нас в советский период мотоцикла «Минск», радиолы, дубовой парты Эрисмана, что честно прослужила со времен Александра II почти до конца 20 века. Спускаемся всего на один этаж — и мы уже в Тобольске любуемся атласом Ремезова, изображением Ермака и Ершова. На пятом этаже у нас библиотека. Третий этаж посвящен ремеслам региона. Не всем известно, что каждый третий мужик Тюмени занимался извозом, а ямской извоз делал востребованным труд саночников, каретников, шорников... Тюмень купеческая уютно расположилась в холле второго этажа. До сих пор не потеряли красоты и яркости знаменитые ковры с розами местных мастериц!

Толчок к созданию коллекции дал, сам того не зная, тюменский художник-график Иван Иванович Станков. В одной из книг по краеведению я увидел репродукции его картин и узнал в них свою Тюмень! Начал искать его работы. В результате попал к нему в мастерскую, помог ему с переездом, мы стали общаться. И вот теперь некоторые из его картин находятся у нас в отеле.

Какой экспонат стал первым помните?

Да, конечно, это — деревянные ставни и наличники старинного (с 1825 года!) дома из деревни Кулаково, родины купца, мецената и просветителя Николая Мартемьяновича Чукмалдина. Потом в музее стали появляться другие наличники, но эти были и остаются первыми. Деревянные резные ставни это и оберег, это и красота. В некоторые наличники мы вставили копии фотографий Прокудина-Горского. Получилось очень органично!

Сергей Иванович, почему вы ходите с книгой о Врубеле?

Пытаюсь найти в ней информацию о нашем земляке — меценате Савве Ивановиче Мамонтове, который поддерживал многих художников, в том числе и Врубеля. Мне предложили сформировать курс лекций об истории тюменского предпринимательства. Идти следует, видимо, от самых ярких представителей купечества, таких как Мамонтов, Мошаров, Подаруев, Шешуков, Гуллет.. В Тюмени есть о ком рассказать и кем гордиться.

Текст: Людмила Караваева. Фото из архива Сергея Егорова.

Интересное в рубрике:
Прошли времена, когда общественная работа была уделом людей добрых, но чудаковатых, активных, но слегка «не о...
Всего два года назад ее жизнь была расписана, как партитура. Планы, программы, гастроли, музыка, музыка, музыка. Она есть и сейчас...
За два десятка лет Тюменская область видала немало хороших конкурсов и фестивалей. Тем не менее, о многих из&n...
Отличник в школе, вузе, на работе — все, что он делает хоть долго, хоть коротко, — на &l...
Исполнительный директор автономной некоммерческой организации «Авиационный спортивный клуб «Юный авиатор», препо...