Архитектор, председатель правления Тюменского отделения Союза архитекторов России, руководитель «Мастерской архитектора Табанакова А.В.»
Мы выпускались из института на волне деконструктивизма, когда в моду вошло все кривое, косое и перевернутое. Тем не менее, я тяготею к классике.

В его портфолио такие объекты, как бизнес-центры «Нобель-Парк», «Бурнефтегаз», торговые центры «Магнат», «ЦУМ», «Южный», жилые комплексы на Пржевальского, «Озерные аркады», а также десятки других. Но свой главный дом он еще не построил...

Архитектор может тяготеть к какому-то стилю?

Может, конечно. Мы выпускались из института на волне деконструктивизма, когда в моду вошло все кривое, косое и перевернутое. Тем не менее, я тяготею к классике.

На формирование вкуса многое влияет. Так, когда мне было 15 лет бабушка повезла меня в Ленинград на зимние каникулы. Целых три дня мы провели в Эрмитаже. Незабываемо. Еще поразил Военно-морской музей — я увлекался тогда моделированием кораблей, и мне все здесь было интересно. Это, кстати, второй в мире по величине тематический музей после National Maritime Museum в Англии. В этом году, находясь в Санкт-Петербурге, сходил в новое здание этого музея — огромное удовольствие! Экспозиция стала еще лучше, много интересного добавили, применили новые технологии. Детям есть что показать, чему поучить.

История и современность могут каким-то образом сочетаться в архитектуре города? Или истории положено оставаться в музеях?

Знаете, я всякий раз удивляюсь, когда вижу, что вчерашние студенты впадают в ступор, если речь идет об историческом стиле в застройке. Не все могут прорисовать даже архитектурный ордер — некий канон. Спрашиваю почему? Говорят, что им это неинтересно, современная архитектура проще, и вроде как не надо соединять в единое целое старое и новое. В итоге получаем непропорциональную систему с неожиданными там-сям колоннами, портиками и башенками, чрезмерную этажность рядом с аккуратными купеческими особняками.

А когда сами были студентами, что предпочитали? Тоже, наверняка, современность...

Мне очень нравились работы мальтийского архитектора Ричарда Ингланда. Многим он известен тем, что спроектировал самую необычную, пожалуй, церковь на Мальте — приход Маникаты. Ингланд предпочитает простые и понятные формы, отталкивается от природы и исторических закономерностей местности. При этом, он еще и скульптор, и потому, наверное, любит играть с тенями, делая пространство «дышащим». Кстати, мое увлечение архитектурой в детстве и началось с лепки различных объектов и игрушечных «городов».

На пятом курсе нас пригласили на летнюю практику в Краснодарский край, где в достаточно глухом местечке располагалась школа-интернат для уникальных детей. Она была столь же необычна, сколь необычны были ее воспитанники. Сейчас таких ребят называют «дети индиго». Мы были в шоке: классы разновозрастные, вместе находятся и семилетние малыши, и подростки 16 лет. Математика преподается... медитированием. Мы должны были давать уроки рисунка и рассказывать историю архитектуры. А как это делать, если любой ребенок мог встать, чтобы попить водички, выйти из класса и не вернуться, лечь полежать? Постепенно привыкли. Здание, где обитали все, было не самым подходящим для учебы и жизни. Мы провели конкурс на архитектурную концепцию этой школы. Я придумал проект, состоящий из домиков-скворечников из белого камня, которые, на мой взгляд, гармонично вписывались в окружающую среду — прекрасных гор, деревьев, моря... Проект хорошо оценили, но реализован он не был. Насколько мне известно, школа в том месте еще какое-то время просуществовала и закрылась.

Еще в студенчестве у меня была конкурсная работа жилого дома-коттеджа, хотя тогда это слово еще не использовалось широко. Здание было задумано тоже с элементами архитектуры Ингланда — весь ритм жизни был «по солнцу». Утром вы проснулись в спальне с первыми его лучами и дальше передвигаетесь по дому, как подсолнух: душ, кухня, столовая, кабинет, и так до заката в спальне... Важно, что в просторные окна заглядывают не только солнечные лучи, но и деревья, а также перед ними струится вода. Например, напротив большого окна гостиной я специально «посадил» дерево, ведь это так приятно, общаться с гостями, или самому сидеть с книжкой в кресле, поглядывая на дерево, которое находится, практически в доме. Проект получил диплом, но реализован не был — частные дома только начинали строить, нужно было проще и дешевле.

Сложно было организовывать собственное бюро? Папа серьезно поддержал вас?

Не знаю, откуда это расхожее суждение. После окончания Уральского архитектурно-художественного института я должен был уехать в Петрозаводск, но именно в 1993 году обязательное распределение отменили. Отец позвонил мне и сказал, что его предприятие осталось без архитектора, мол, ничего не знаю, приезжай в Тюмень. Без всякого перерыва, отпуска пришлось сразу выходить на ДСК. Отец был директором проектной фирмы, мама работала в службе заказчика, а я, вчерашний студент, — архитектором. К счастью, удалось сделать кое-что хорошее: модернизировать старую панельную 121 серию — «родилась» 121-Т.

Потом пришло время перемен. Мы практически одновременно всей семьей ушли с ДСК. Но не в одну организацию. Я ушел в компанию СТАР, а позднее создал свою «Мастерскую». У отца была своя небольшая компания, и я даже отдавал ему заказы, да и просто периодически помогал. Жили родители в спаренных небольших «двушках» возле гастроцентра, в одной из которых прошло и мое детство.

Как с тягой к простоте сочетаются ваши знаменитые «Озерные аркады»?

Этот проект в каком-то смысле продолжение истории, начатой на улице Пржевальского. Там нам удалось создать определенный модуль стиля и комфорта по высоте и площади помещений. Проект на Пржевальского шел весьма непросто, разрабатывали каменные узлы, заказывали фигурные карнизы, устраивали невиданные тогда в Тюмени арки. Строители на наши задумки смотрели с ужасом и говорили, что у меня воспаленные мозги. Каменщики то и дело просили приехать и показать, как класть кирпичи при таких сложных задумках. Приезжал, показывал.

На «аркадах» сохранены первоначальные принципы: своеобразная планировка помещений, которая позволяет каждую квартиру сделать непохожей на другую, на фасадах выделены цветом нижние нежилые этажи. Специально было выкопано озеро, появилась маленькая набережная, планировалось изящное благоустройство с мостом и ротондой на острове посредине, но не все было воплощено по проекту.

Что важнее — красота или гармоничность?

Для меня эти слова почти синонимы. Правда, сейчас заказчики говорят, мол, ну ее, красоту, надо экономику на первое место ставить.

В Тюмени есть шедевры архитектуры?

Спасская церковь — на углу улиц Челюскинцев и Ленина. Очень красивое здание! На его примере можно рассмотреть, как менялись вкусы в течение времени, какие элементы добавлялись, от чего отказывались. И при этом — сохраняли грациозность и значительность.

Откуда в нашем городе каменные львы выскакивают? Даже в центре города есть.

Должно быть, любят «... итальянцев в России». Если же говорить серьезно, то это не только наша тенденция. В Афинах, например, полно свежих львов. Греки вообще молодцы: у них много исторических памятников, или того, что от них осталось. Но людей не особенно трогают плиты какого-то значительного храма, или полуразрушенный портик дворца, вот они и придумали — восстанавливают, например, какую либо часть, а остальное уже — современная постройка. Будем справедливы — этот беломраморный новодел выглядит весьма достойно. И исторический момент соблюден. Сегодня эта тенденция звучит и у нас в московском кремле.

Что надо сделать, чтобы сохранить лицо города?

Когда гуляем с иногородними гостями по улицам, интересуюсь их мнением — нравится ли им то, что они видят. Представьте себе — искренне говорят, что нравится. Мы-то все критикуем точечную застройку, а она создает видимую динамику, впечатление движения, что город постоянно обновляется. Для меня все не так радужно, «лица» у города становится все меньше. Новые здания должны быть лояльны к старой постройке. Не буду оригинален, если напомню, что история делается по крупицам и хранить ее следует соответствующе.

На «Западе» руки бы оборвали за одну только попытку покуситься на круглую баню, по поводу которой кипели нешуточные страсти. Это все же единственный образчик конструктивизма в нашем городе. И хотя лично мне здание как таковое не слишком нравится, оно помогает создать особую атмосферу. Такие вещи и дают «лицу» необщее выражение.

Я рад, что особняки получают новую жизнь, их восстанавливают, вдыхают в них жизнь, правда, как правило, ресторанную. Но, зачем же потом, на них лепить чудовищные баннеры, которые отнюдь не украшают фасад? Почему не попытаться по-другому поиграть с рекламой, поставить современную рекламную установку или найти еще какое-то разумное решение...

Историческому центру, при всем его обаянии не хватает среды, было бы целесообразно соединить функционально наши архитектурные жемчужинки в ожерелья. А то получается, объект стоит, а кроме как снаружи и посмотреть больше нечего. Кстати, в Москве Собянин активно взялся за сохранение исторического облика, чтобы было больше истинно московских уголков, пешеходных зон, тенистых сквериков. Хороший пример, полагаю.

Что впечатляет вас в архитектуре городов-соседей? Есть такие примеры?

Торгово-развлекательный центр «Вершина» от Эрика ван Эгераата в Сургуте — инновационный проект, есть и архитектура и качество строительства. Впечатляет. Его же авторства в Ханты-Мансийске здание Академии шахмат. Правда, в случае с шахматной Академией не обошлось без хода конем — у этого сложносочиненного сооружения должно быть рядом еще одно маленькое здание-компаньон, пропорционально завязанное в единый ансамбль. Почему-то не построили и появился эффект недосказанности.

Еще в Сургуте есть весьма оригинальная Школа английского. Нашелся же кто-то, кто не пожалел денег на достойное воплощение идеи — собственного Биг-Бена. Приятно посмотреть, честное слово!

Но! Пока у всех этих прекрасных объектов, в том числе нашего Green House, есть общая проблема — среда. Конечно, тюменский «замковый комплекс» идеально бы смотрелся где-нибудь в Оловянниково, а не среди панельных зданий. Впрочем, здесь тоже есть разные мнения. Мы как-то поселили одну иностранную гостью в отеле Green House. Она рассказывала потом, что сначала как очарованная бродила по красивому номеру с канделябрами, радовалась всему, но выглянула в окно и волшебство потускнело. А потом подумала-подумала, а почему бы и нет! Зато глазу есть, за что зацепиться в этой местности.

Что бы вы предложили городу, области, если бы не было ограничений по средствам?

Раз уж я к воде неравнодушен — аквапарк. Я видел аквапарки в Финляндии, Испании, Германии, ОАЭ... В мире многие аквапарки поражают воображение своими пляжами, тропическими лесами, дельфинариями и даже футбольными полями. Хочется, чтобы и у нас, в Сибири, был не просто аквапарк с бассейном и горками разной высоты и замысловатости, а полноценный комплекс с собственным, пусть и небольшим по размеру, океанариумом. Чтобы ребятишки не только развлекались, но и познавали. В Стокгольме видел смешной маленький, но очень популярный детский музейчик с рыбами, огромный музей «одного корабля», где всегда полно детей. Хочется, чтобы и у наших детей что-то такое появилось.

А себе дом вы еще не построили?

Пока все в процессе. У нас в России сапожник всегда без сапог. Зато уже есть баня с панорамными окнами до пола в зоне отдыха. Эффект такой, как будто стены вовсе нет. Гости удивляются и радуются. И я с ними.

Текст: Людмила Караваева. Фото: архив А.Табанакова

Интересное в рубрике:
Бывший начальник погранзаставы «Вахш». Руководитель ООО «Застава». Считает, что трудотерапия — ...
Морсы «Ями-Ями» можно попробовать только в Тюмени. При сроке годности в трое суток натурпродукт, сваренный компанией...
Он появился на свет и вырос вовсе не в Тюмени, но столько сделал для нее и так врос всем сущест...
Известная шутка про альпинистов, которые покоряют горы, просто потому что видят их, прекрасно отражает характер Александра Ан...

Ее работа похожа на работу часовщика, который отлаживает тонкий механизм целого театрального коллектива. С одной стороны,...

Всеволод Бессараб — человек в Тюмени известный. Заслуженный нефтегазостроитель, бизнесмен, джазовый музыкант, шахматист и,...
Горячий, легко вскипающий, по-мальчишески смелый и искренний. Человек энциклопедических знаний, тонко чувствующий хорошее сло...