мастер спорта СССР

Мальчик из челябинского Нязепетровска Коля мечтал о Кавказе — о крае сильных духом всадников. А вот о Тюмени не мечтал, и уж тем более не мог вообразить, что через несколько десятков лет тюменский конный спорт будет прочно ассоциироваться с фамилией его семьи.

Откуда такая любовь к лошадям?

— Предки мои из Оренбурга. Отец, Артемий Яковлевич, рассказывал, что они были настоящими казаками, и лошадей, как водится, держали много. В отцовском хозяйстве тоже была лошадка — Звездочка. На нее-то первую я, пожалуй, и сел — года в четыре. С тех пор практически всегда верхом.

Примерно в этом же возрасте заявил своему дяде-фронтовику, который служил танкистом и надеялся, что я пойду по его стопам: когда вырасту, буду кавалеристом! Уж больно нравилась яркая картинка в букваре, на которой были изображены люди на лошадях, с подписью: «кавалеристы». А читать тогда я уже умел.

Книги и лошади — две мои страсти с самого детства. Читал, в основном, ночью — тайком от родителей, чтобы не ругали, что не сплю. А днем бегал на местный конный двор, где тренер Владимир Возвышаев обучал мальчишек верховой езде. Не всех, правда, брал в группу, а только тех, кто проявит себя. Однажды он проезжал мимо нашего дома на кобыле Пуле. Мы, мальчишки, неподалеку гуляли. Возвышаев сошел с кобылы и говорит: «Кто первый на Пулю вскочит, тот и отгонит ее на конный двор!» Сам не помню, как оказался на ней верхом.

Уже лет в девять я имел наглость думать, что хорошо знаю лошадей и отлично могу с ними управляться. Это было моей ошибкой. Как-то меня отправили отогнать табун на ночной выпас. Дорога пролегала через маленькую речушку, на берегу которой сидели какие-то мужики. И я решил выпендриться перед взрослыми, изобразить из себя опытного всадника. До добра это бахвальство не довело: моя лошадь, с которой я — весь такой шустрый и умелый — спрыгнул, взбрыкнула и... убежала. Поймать ее, чтобы спутать, я так и не смог. Всю ночь промаялся: а вдруг не вернется? Или вернется, но все заметят, что не спутанная? Заранее стыдно было, ужас как! В итоге лошадь вернулась с табуном, и на конном дворе ничего не заметили. Ну, или просто не сказали мне. Однако я этот урок запомнил на всю жизнь: от гордыни добра не жди.

Были и другие уроки?

Лошади расслабляться не давали. Однажды тренер Возвышаев позвал: «Колька, иди Сайгу купай!» Сайга — красивейшая лошадь вороной масти, мечта всех детей, которые ходили на конный двор.

Она как струна подо мной звенела, танцевала — одно наслаждение. Выкупал ее, выехал на берег, и тут на уздечке расстегивается подбородочный ремень и она падает на грудь лошади. Сайга срывается в дичайший галоп, я хватаюсь одной рукой за гриву, а другую — с поводом — задираю как можно выше, чтобы лошадь об уздечку не споткнулась. В голове только одна мысль: «Падать нельзя, разобьюсь о щебенку!» Сайга остановилась только на конном дворе, перед закрытыми воротами. Стоит, вся трясется от пережитого испуга. А я затрясся только лет через десять, когда осознал, чем все могло кончиться. Тогда-то я еще по-детски бесстрашным был.

Несколько раз — с рублем и горстью сухарей в кармане — пробовал сбежать из дома на любимый Кавказ. Возвращался с полпути, когда деньги с сухарями заканчивались. Но мечты своей все равно не оставлял. Бросив ПТУ, где учился на столяра, выпросился-таки у матери, чтобы отпустила в Воронежскую область поступать в Хреновскую школу наездников. Но быстро понял, что рысистые лошади — это не мое. Так что и эту школу оставил, отправившись в Лабинск Краснодарского края. Во-первых, слышал, что там хороший конный завод. Во-вторых, денег хватало только на билет до этого города.

Меня оформили конмальчиком, отправили в командировку на Львовский ипподром, где я узнал, что такое настоящие скачки. Так и началась моя конная карьера. После этого было много городов, конных заводов, ипподромов...

Будучи уже достаточно опытным конником, я получил предложение работать в Тюмени — развивать здесь классические олимпийские виды конного спорта. Тогдашний председатель тюменского областного спорткомитета Георгий Михайлович Нечаев выслал вызов с гарантией, что получу здесь квартиру. И в конце 1981 года мы с супругой (Наталья Юрьевна Шилохвостова, мастер спорта СССР, неоднократный победитель и призер соревнований по выездке российского уровня — авт.) собрали два чемодана и приехали в Тюмень, где нам обрисовали самые радужные перспективы. Я подумал: вот это Эльдорадо! Но, собственно, на разговорах все и закончилось.

Нас определили на ипподром, где конюшни стояли буквально на подпорках. Все былое старое, обветшалое, на территории еще оставались жилые частные дома. Нам выделили сарай, наскребли лошадок, каких нашли — совершенно неподходящих для тренировок по выездке. Ведь на ипподроме занимались исключительно испытаниями лошадей рысистых пород, а тут на их голову свалились мы со своим непонятным конным спортом. Конкура, троеборья, выездки в Тюмени на тот момент вообще не было. Пришлось начинать все с нуля.

Месяца два промаялись на ипподроме, а потом я пошел к ректору сельхозинститута Игорю Дисановичу Комиссарову. Говорю: «Нет ли у вас хотя бы коровника, пусть и старого?» И он нашел коровник в Плеханова, сельхозинститут помог сделать вполне приличные стойла. С этой деревни и начался тюменский конный спорт.

На ипподром ваша семья все-таки вернулась?

— Да, мы позднее очень сдружились с Яковом Неумоевым — замечательнейший был человек, с огромным жизненным и профессиональным опытом, твердым характером. Когда он собрался на пенсию, меня пригласили директором ипподрома, но я понимал, что это исключительно хозяйственная деятельность, и полноценно заниматься тренерством и берейторством у меня просто не будет времени. Поэтому я позвал в Тюмень своего брата Георгия — он тоже спортсмен, но не конник. Боксер и лыжник. Однако согласился на предложение и буквально за полгода втянулся в новую работу, снес на ипподроме все гнилушки, реконструировал его.

У истоков конноспортивной истории Тюмени стоял еще один Шилохвостов...

— Да, мой второй брат Сергей. Мы работали вместе с ним еще в Барнауле. Основам верховой езды я обучил его буквально за несколько месяцев — тренировались по ночам, чтобы другие спортсмены не видели. Признаюсь, никого из учеников в своей жизни так сильно не гонял, как своего брата. И это дало свои результаты. Через полгода занятий он стал серебряным призером соревнований на Кубок Зоны Сибири по конкуру. И впоследствии внес немалый вклад в развитие конного спорта в Тюмени.

Вообще сейчас вспоминаю, сколько отзывчивых людей встретилось мне на пути. Всех, конечно, не перечислить, вот самые яркие моменты. Когда я понял, что нам уже просто необходим крытый манеж, взял телефонный справочник, начал просматривать организации и нашел Боровскую птицефабрику. Приехал к ее директору Александру Андреевичу Созонову и предложил создать секцию конного спорта. Он спросил: «А что мы будем с этого иметь?» Я честно ответил: «Только заботы с хлопотами». И ушел.

Разговор — слово в слово — повторился и в кабинете главного тогда инженера моторного завода Александра Васильевича Корелякова. Каково же было мое удивление, когда через неделю-две и Созонов, и Кореляков ответили, что берутся за совершенно невыгодное для них дело.

Конноспортивный комплекс «Рубин» на пустыре возле моторного завода мы построили в рекордные по тем временам сроки. Начали в конце 1985-го, а уже 8 января 1986 года зашли сюда. Этот комплекс был первым в Тюменской области и вторым по всей Сибири. Следом появился комплекс в Боровском.

Откуда лошади?

— Деньги на них выдел областной совет профсоюзов. Я поехал в Ростов, где раньше работал. Там как раз проходил международный аукцион. Но мне сказали, что для российских покупателей лошадей нет, все уходят за границу: в Голландию, Италию, Арабские Эмираты. Я вернулся в гостиницу расстроенный. И тут сосед по номеру заходит — оказался моим хорошим знакомым. Начальник конной части местного Буденовского завода Анатолий. Я к нему: «Выручай!» Мы этим же вечером поехали на ипподром и он показал мне уже проданного в Италию арабо-дончака Самосброса. Сказал, что в документах поменяем ему имя на Заброса, а итальянцам скажем, что лошадь захромала.

Так я и увез коня, которого стал звать Семеном. А еще дончака Казачка купил. Не знаю ни одного дончака, который бы бежал в выездке Большой приз. А Казачок мне впоследствии привез двух мастеров.

В 1985 году я провел первые межобластные соревнования на Кубок Героя СССР Якова Неумоева, в которых участвовали не только тюменские спортсмены, но и команды из Барнаула, Кургана, Казахстана. Эти соревнования проводятся до сих пор.

Известно, что немалую роль в вашей жизни играет не только конный спорт, но и казачество, которое неразрывно связано с любовью к лошадям.

— Да, шашка у меня всегда была. В 1989 году, когда в Москве создали Союз казаков России, у нас собралось человек пять во главе с Иваном Андреевичем Лохмановым. И мы взялись за возрождение казачества в Тюменской области. Одно время на базе «Рубина» даже существовал казачий кавалеристский центр «Арчак». Желающие ребята и сейчас могут заниматься у нас джигитовкой и казачьим многоборьем.

Скажите, чем гордитесь больше всего?

— В первую очередь, конечно, своими учениками, многие из которых добились успеха в конном спорте. И тем, что по моей инициативе в Тюмени создано пять конноспортивных баз, которые успешно функционируют до сей поры. Когда все они появились, в Советском Союзе еще не было ни одного города, кроме Москвы и Ленинграда, где бы действовало сразу столько конноспортивных комплексов.

Да, во всех этих школах работают мои ученики или уже ученики моих учеников. А «Рубином» сейчас руководит мой сын Артем, мастер спорта России, неоднократный победитель и призер соревнований Приволжского, Сибирского и Уральского округов, бронзовый призер Чемпионата мира Центральной Азии 2007 года и серебряный призер этих же соревнований 2013 года.

Еще один Шилохвостов в конной династии.


Текст Марии Самаркиной. Фото из архива Николая Шилохвостова.

Интересное в рубрике:

Ее работа похожа на работу часовщика, который отлаживает тонкий механизм целого театрального коллектива. С одной стороны,...

Она поет на английском, итальянском, французском, испанском, но и родной русский не забывает. Дает концерты со...
Ему нравится дарить городу маленький Манхеттен и гигантскую книжную полку. Он гнет свою «Крапивинскую линию»...
Его открытия — от маленьких бабочек до скелета гренландского кита — самого большого животного в&nb...
Всеволод Бессараб — человек в Тюмени известный. Заслуженный нефтегазостроитель, бизнесмен, джазовый музыкант, шахматист и,...
Он добывал шаимскую нефть, разбуривал няганьские залежи, да и Кальчинское месторождение на юге Тюменской области...
За сохранение семейных традиций в трех поколениях и значительный вклад в укрепление правопорядка семье Велижан...