Легенда тюменской журналистики
В ее фотоальбомах значительное место занимают снимки со знаменитостями. Не теми звездами на час, что заполонили эфир, а настоящими, большими Звездами: первыми космонавтами, первопроходцами Севера... Это не просто фото с автографом на память, а рабочие моменты ее телевизионной жизни.

Судьба или личное решение: как вы попали на экран?

В телевидение я была влюблена. Мой папа был неравнодушен к разной сложной технике и у нас дома были такие прекрасные аппараты, как громадный радиоприемник «Мир» и, конечно, самая лучшая на тот момент модель телевизора. В 1960-м году я окончила филфак Уральского Государственного университета. Первого июля мы отгуляли выпускной, и уже 2 июля я примчалась домой, потому что мама сказала, что по телевизору опять показывали объявление, что требуется диктор на детскую передачу. Пришла на пробы и все состоялось.

Вы стали все-таки диктором детских программ?

И детских, и не детских. Да, конечно, мы ездили в детские садики, записывали ребятишек, как они поют и танцуют, делали для них разные интересные вещи. Представьте себе: в Тюмень приехал цирк. И мне сказали, что с дрессировщиком львов надо поговорить прямо из клетки с хищниками. Надо — так надо! В красивом платьице, на каблучках я вошла в клетку, где помимо нас с дрессировщиком был львенок. И размером вовсе не с котенка. Все было хорошо, пока звереныш не расшалился и не выбил хвостом из моих рук микрофон. Хорошо, что не сгрыз его! Ничего, подняла, обдула опилки и продолжила, как ни в чем не бывало.

Репортаж из клетки... зачем?

А зачем Чкалов летал под мостом, ведь мог пролететь сверху? Чтобы быть первым. И мы так. Все же было интересно, телевидение делало первые шаги. Но делало их так быстро, можно сказать, что оно бежало! Стремительно в городах открывались новые телевизионные станции, совершенствовалась техника. Все учились на ходу. Такой был энтузиазм! Это был период дикторского телевидения — журналисты готовили сюжеты, писали тексты передач, но в эфире все это произносил диктор. Он же писал собственные слова к программам. Более того, дикторы даже озвучивали кино. Когда случался сбой, и фильм прерывался, перед зрителями появлялась написанная художниками заставка-объявление про технические причины, а мы за кадром обливались потом — как при включении угадать место, где начинаются наши слова?

Тексты кто-то кроме вас вычитывал? Если говорить прямо: цензура была?

Не просто просматривали, а очень строго вычитывали. Цензура была официально. Называлась — «лито». Человек на должности имелся. И редакторы тоже были внимательны.

У меня, к примеру, в сюжете были слова одной из сельских женщин. Она рассказывала про местную акушерку, что та — «крестная мама всех ребятишек округи». Я так и процитировала. Редактор меня спрашивает, мол, а сколько тех ребятишек, точно ли она крестная? Надо было либо доказательно говорить, либо не говорить об этом.

Что показывало первое тюменское телевидение?

Только местные передачи, которые шли в прямом эфире, озвученные сюжеты и кино. Три-четыре раза в неделю. Москвы у нас тогда не было. Мы сами ездили в Москву и даже выступали со своими программами. Мне посчастливилось рассказывать о Тюмени на всю страну дважды. В 1965 году, когда у нас уже открыли нефть, я привезла на семинар в столицу собственный текст к передаче о нашем городе. Со мной приехал нефтяник. Я должна была сказать вступительные слова, рассказать о том, что такое Тюмень, что у нас делается, зачем мы приехали. Даже по прошествии стольких лет я хорошо помню: «Многие из вас, дорогие москвичи, быть может, даже не знают, что такое Тюмень, а те кто знают, думают, что у нас по улицам медведи ходят. Город у нас небольшой, но замечательный...» Потом передала слово нефтянику. И в заключение — документальный фильм о том, как добывается нефть. Вторая наша поездка была примерно по такому же сценарию и тоже с отснятым нашим очерком.

На этом снимке вы в студии с космонавтом. Какой это год?

Это встреча с Беляевым в 1966 году. У нас вроде пресс-конференции: журналисты из газет задают свои вопросы, ведущая передает слово, знакомит всех, сама что-то дополняет. На этой встрече в студии оказался мой пятилетний сын. Беляев захотел с ним пообщаться. Сын спросил его, можно ли и ему стать потом космонавтом. Беляев серьезно так спросил его любит ли он кашу и хорошо ли ее кушает? Сын горестно вздохнул, что нет, не любит, плохо ее ест. Ну, тогда не стать тебе космонавтом, говорит Беляев.

Космонавт к вниманию камер человек привычный. А если героем стал обычный труженик, ему было нелегко?

Первые наши репортажи предваряли так называемые трактовые репетиции. Они были обязательны для всех героев: ученых, агрономов, директоров, рабочих. Вот отрепетировали кто и что говорит (переписать нельзя, эфир — живой!), объясняем — здесь загорится красный огонек, тогда начинаем. И все. На большинство людей этот огонек оказывал парализующее влияние, руки трясутся, пот прошибает. Один директор начал, например, так: «Здравствуйте, товарищи телевизоры!». Или вот так бывало: представляю гостя нашей студии, он говорит что-то со стеклянными глазами, потом смотрит на меня умоляюще: «Я не так начал, можно снова?». И мы продолжаем все, но с самого начала.

История нашего края буквально проходила у вас перед глазами. Что-то особенно запомнилось, какой-то сюжет?

Был период, когда прославляли женщин, которые сели за руль трактора. Формировалось целое движение «Женщины, на трактор!» И никто не обращал внимание, что у этих женщин по пять-шесть детей и они их, по сути, бросили ради ударного мужского труда. Меня это очень зацепило и я отказалась читать подготовленный журналистом репортаж. Работу эту отдали другому, а меня обсуждали на летучке. Я осталась при своем мнении. Мне казалось, что правительство делает огромную ошибку и надо помочь ему, не допустить...

Из студии вы вели прямые передачи, а как в те годы, например, показывали парад?

Парад Победы начали показывать намного позже, нежели демонстрации 7 ноября и 1 Мая. Передвижной станции тогда не было — снимали все происходящее из окошка здания почтампта, где, кстати, на четвертом этаже размещалась первые годы тюменская телестудия. Камера снимала, а мы говорили, глядя в монитор. Это не был живой репортаж — текст писали заранее, вычитывали. Важно было точно попасть в кадр, не ошибиться с названием завода, или фабрики.

Мало кто знает, что ваш отец был не просто летчиком, а настоящим героем. Однажды он оказался гостем тюменского телевидения...

На дни литературы в Тюмень приехал знаменитый режиссер Алексей Каплер со своей не менее знаменитой женой — поэтэссой Юлией Друниной. В 1942 году Каплер снимал художественный фильм о войне «Она сражается за Родину» с Верой Марецкой в главной роли. Чтобы знать все доподлинно, Каплер решает полететь за линию фронта в партизанский отряд. Так вот, тем отважным летчиком, который повез его к партизанам, и оказался мой папа — Александр Августович Тимлер. Кажется, это было даже не один раз. И вот теперь Каплер у нас в студии. Он в одной комнате, мой отец — в другой. На фото запечатлен тот самый момент встречи через 30 лет. Каплер и Тимлер в прямом эфире. Волшебная сила телевидения...

Текст: Людмила Караваева

Интересное в рубрике:
Она не из тех, кто что-то делает в полсилы: в училище искусств училась на фортепианном и теоретическ...
Поисковик с более чем 20-летним стажем, один из основателей поискового движения в Тюменской области, он считае...
Он водит по Тюмени экскурсии, аналогов которым нет. Рассказывает об истории города матом, поет о местных досто...
«Они встретились прекрасным весенним днем, чтобы выпить кофе и обсудить интересную идею, которая прилетела в светл...
Ее фамилия на слуху не только в Тюмени, ее авторитет в педагогической среде очень высок. Яркая, силь...
Он не открыл месторождений, но побывал практически на всех нефтепромыслах Югры. Отдав более полувека любимому ...
Диссертацию он написал по творчеству Сергея Есенина, но защиту отложил на неопределенное время. К новым з...
Отличник в школе, вузе, на работе — все, что он делает хоть долго, хоть коротко, — на &l...