художник, иконописец
Стиль своих работ Евгений Корнильцев определяет, как «загадочный реализм». Его рождественская серия картин «Пятое время года» посвящена библейским сюжетам. Христос предстает в образе льва, Адам и Ева — это маленькие дети, а волхвы выглядят, как герои кукольного театра. Поработав в Красноярском крае, Абакане, Москве и став известным благодаря своим картинам-аллегориям, художник в зрелом возрасте решил вернуться в родную деревню Быстрая Голышмановского района.

В деревне на шесть дворов Корнильцев открыл Дом художника, и теперь это одновременно его творческая мастерская, арт-студия, галерея, место встречи голышмановских художников, поэтов, писателей и кров для тех, кто нуждается в помощи.

Как вы стали художником? Вышли из творческой семьи?

Папа у меня строитель, работал бригадиром, а мама сначала была поваром, а потом перешла работать на железнодорожную станцию Баженово, под Екатеринбургом. Меня увезли из Быстрой, но я постоянно приезжал к бабушке и мечтал однажды вернуться в деревню.

Я всегда любил срисовывать, и даже сейчас, обучая, уделяю этому большое внимание. Это дисциплинирует: когда серьезно копируешь, попутно изучаешь историю искусств, и многое понимаешь, узнавая технологические процессы. Раньше ведь не было академий, а уровень какой был! Потому что у каждого художника в мастерской был первоисточник, который можно было скопировать, повторить, и потом легко перейти уже к самостоятельной работе.

Сейчас это сделать сложно. Даже мне, уже профессионалу, чтобы попасть в музей и скопировать работу, приходилось становиться студентом. Я поступал учиться в Репинский институт (Санкт-Петербург) на реставрацию, чтобы иметь возможность копировать в Эрмитаже голландцев. Также попал в Строгановку, но копировать в Пушкинском музее мне не разрешили. Тогда я оставил институт и поступил в иконописную мастерскую. И, честно сказать, только там разобрался, что такое академическая живопись и рисунок, до этого многое было на интуиции.

С тех пор я сторонник того, что нужно изучать разные направления в изобразительном искусстве и в творчестве. Замечаю, что через музыку и музыкальные образы мне проще объяснять ученикам какие-то азы живописи.

А какая музыка вам нравится?

Вы знаете, я вообще когда-то начинал с пения, и даже не думал становиться художником. Пока учился на электромонтера, играл в группе, мы ездили на концерты по всей Тюменской области, исполняли эстрадную музыку. Я и сейчас выступаю.

Еще в ПТУ начал заниматься физкультурой, был мастером спорта по лыжам. И позже в художественное училище попал только потому, что у меня были какие-то спортивные регалии, а рисовал я очень плохо. В армии много занимался оформительской работой, и потом мне нужно было пройти какие-то курсы, чтобы устроиться на электростанцию оформителем. Посчастливилось попасть сразу в самое лучшее Свердловское училище имени Шадра. Окончил его и еще три года там преподавал — это была хорошая школа.

Ваш стиль «загадочный реализм», как он рождался?

Начинал с реализма, и уже тогда понял, что это мое. Но говорил своему первому педагогу по живописи Валерию Полякову: «Валера, серый цвет — ничего не могу с собой сделать!». И он мне посоветовал: «А ты возьми краски и помажь, как ребенок, побалуйся!». Попробовал, и получилось.

Когда поступил в Строгановку, стоял на Арбате, зарабатывал себе на хлеб. Но не писал вместе с ребятами пейзажи, а искал что-то свое — писал лунных зайцев, нежных волков. Меня взяли на аукцион в Доме писателя, и с того момента я больше не стоял на Арбате. Купил себе красок на пару лет, сделал первую выставку в Киноцентре на Красной Пресне — там работала хозяйка, у которой я тогда снимал квартиру на Сходне. В то время проходил какой-то эротический симпозиум, это тогда было модно. Приехало много голландцев, и у меня купили почти полностью одну из серий. Так эти картины стали меня кормить.

Реализм тоже продавался, хотя у меня этих работ мало, я ими очень дорожу. До сих пор завидую художникам, у которых полные мастерские картин, а я еле-еле свои удерживаю. В последнее время еще занимаюсь иконами — восстанавливаю, пишу новые.

Многие творческие люди считают, что в провинции душно. Что вас здесь вдохновляет?

Есть две формы существования — наслаждаться жизнью и служить людям. Пока молодой, стремишься выбрать себе место получше, а с годами зреешь и понимаешь, что важно не только брать, но и давать. И начинаешь искать место, где будешь полезен.

До возвращения в Голышмановский район я жил в Красноярском крае, мне там было хорошо: большое окружение, много выставок, организация праздников и ярмарок. Но я был не на своем месте. А когда вернулся в Быструю и увидел, в каком она состоянии, понял, что пора: закончилось время наслаждаться жизнью, нужно приступать к делу. Пока к скромному делу — спасению маленькой деревни.

Район здесь замечательный, и все мне помогают. Пять лет назад в холодном доме на свои средства сделал первую выставку, задумал открыть Дом художника. Казалось бы, зачем он в заброшенной деревне? Но сюда попал глава Голышмановского района, и нам сделали ремонт, крышу, провели отопление. Теперь у меня уже две студии: учу академическому рисунку взрослых в Голышманово и веду детскую изостудию «Сад» в Медведево.

А в Быстрой у нас такой семейный клуб, в него входят разные организации. Мы проводим тематические выставки, приглашаем и художников, и музыкантов, и поэтов. И сам стихи пишу. Живу полноценной деревенской жизнью, веду хозяйство. Купил сбруи, телеги, сани, обучаю лошадей — хочу, чтобы в Быструю приезжали туристы. Со мной живут несколько человек, попавших в трудную жизненную ситуацию, помогаю им с восстановлением документов. И вообще считаю, что нужно жить как бессмертное существо. Когда-то понял для себя: нужно жить, не думая, сколько у тебя времени. Но важно понимать, на что ты потратишь свое время. Какие сделаешь вложения, такую и отдачу получишь.

Увидеть красоту в деревенской жизни может каждый, или для этого нужен особый взгляд художника?

Надо просто это любить, вот и все. Порой ничего радостного в окружающей меня действительности я не вижу, но всегда ищу прекрасное, и когда что-то такое промелькнет, хватаюсь за этот образ. Ко мне каждое лето приезжает мой учитель, пейзажист Георгий Соломатин. Он много читает, и у него на все литературные ассоциации. Для каждого сюжета сначала придумывает название и завороженный этим мотивом начинает писать. С его помощью для себя многое открываю.

Поэтому одна из моих серий и называется «Пятое время года» — это любовь, которая обязательно должна быть в картинах. На то и художник-любитель, потому что все делает с чувством. Часто бывает, что мастера, профессионалы думают о деньгах, о заказах, и работы выходят прекрасными по форме, но без содержания. И проблемы с алкоголем у художников начинаются часто на этой почве: наберут заказов, работают, как конвейерная машина, а суть в этой гонке теряется. Всегда есть форма — чаша, а в ней должно быть содержимое — созерцание и любовь.

Работы Евгения Корнильцева-Быстринского: 1. Запах апельсинов, 2002 год; 2. Золотой лев, 2005 год; 3. Предчувствие снега, 2004 год; 4. Седьмой день. Ева, 2007 год; 5. Нежный волк, 1996 год; 6. Старый дом (д. Быстрая), 1994 год; 7. Декабрь (д. Быстрая), 1994 год; 8. Июль (д. Быстрая), 1995 год

Интересное в рубрике:
Прошли времена, когда общественная работа была уделом людей добрых, но чудаковатых, активных, но слегка «не о...
В 12 лет он выиграл юношеское первенство России по шахматам, а в 22 года стал первым международ...

Ее работа похожа на работу часовщика, который отлаживает тонкий механизм целого театрального коллектива. С одной стороны,...

В 60-е годы, когда началось освоение месторождений Западной Сибири, один сургутский журналист посвятил целую полосу газеты св...
Исполнительный директор автономной некоммерческой организации «Авиационный спортивный клуб «Юный авиатор», препо...
Он водит по Тюмени экскурсии, аналогов которым нет. Рассказывает об истории города матом, поет о местных досто...
Ему нравится дарить городу маленький Манхеттен и гигантскую книжную полку. Он гнет свою «Крапивинскую линию»...
Дон Кихот и Соловей-разбойник, уходящая Тюмень и библейские сюжеты, геометрия Севера и романтические портреты ...